какой хуй баскова

Роман Волобуев: Мы находимся в очень важной точке, когда все закончилось, изобразительного искусства не осталось. В тот момент, когда изобразительное искусство перешло от разговора с богом к разговору с концептами, и когда стало можно бросать тампоны в чашку и говорить, что это современный объект. И когда критическое осмысление предмета стало важнее, чем сам предмет, оно превратилась в то, во что превратилась, в такой красивый рынок, где люди торгуют прекрасными фантомами. Кино осталось одной из важных областей, исключительно потому, что это массовый продаваемый или не продаваемый продукт, где баланс формы, содержания и трактовки чудовищно важен. И этот фильм — очередная попытка это перепрыгнуть во что-то более настоящее. И ужас-ужас-ужас того, что сейчас происходит, в том, что мы можем долго это обсуждать, что там такая метафора, такая метафора, такая метафора. Ребята, мы вчера сидели и  очень спорный фильм , и обсуждали совершенно на другом уровне. Мы спорили с  , как по-разному играют одни актеры или другие. Ребята, вы не видите, что в фильме Басковой актеры вообще не играют, вы не видите, что в этом фильме выходит человек и говорит: «Знаете, мужики, у нас на заводе организовали профсоюз». Дальше идет набор реплик, и явно видно, что человек, писавший их, их не перечитывал. Я с удивлением обнаружил, что Светлана сняла документальный фильм про протестное движение «Одно решение — сопротивление», и она, видимо, в материале. Если меня отключить от интернета, чтобы я ничего не мог погуглить и сказать придумать сейчас, как ты представляешь рабочих, заводских владельцев и так далее, да еще отрезать мне полголовы, чтобы лишить какого-то опыта, когда я работал репортером и ездил, видел заводских начальников, вот я так это и расскажу. И я просто не очень понимаю, почему мы применяем разные стандарты для разговора о разных вещах. Мы можем кого-то бить за плакатность, кому-то говорить, что недостаточно тонко играют актеры, а здесь мы этот вопрос закрываем и говорим, что вот и все. Мне кажется, что это единственное, что спасает кино, потому что оно может быть разным и с разными задачами, но его невозможно смотреть, если в нем отсутствует компонент проката. Когда кино сделано до определенной степени плохо, не в идейном плане, не в плане концептуальном, а просто на достаточном уровне плохо, его можно просто перестать обсуждать. Мне кажется, что мы находимся в той точке, как когда окажешься перед стеной, а тебе со стены говорят: «Да нет, нам наши кирпичи нравятся». И я, если честно, нахожусь в растерянности. Я вчера чудовищно сердился на ту

«За Маркса...». Реж. Светлана Баскова, 2012

Борис Нелепо: Нет.

Константин Шавловский: А тебе не кажется, что этот прием с банками с вареньем и падением в могилу — слишком прямые вещи?

Борис Нелепо: Давайте про Пахомова поговорим, потому что это дико интересно. Мне кажется, что он не только не выбивается. О чем, вообще говоря, это кино? Не о том, что это такая левая агитка и манифест, это уже следует потом. А что лежит в основе фильма? Это фильм об очень простых вещах, о чувстве собственного достоинства, о справедливости. Пахомов — такой архетипический русский герой, святой Винни-пух, герой Сытого из « ». Мы видим его вначале — это такой увалень, дико обаятельный, дико харизматичный, который сначала с дядей Колей обсуждает зубров. Потом с Пахомовым происходит трансформация, что дико трогательно сделано. Потому что на самом деле в середине фильма его герой умирает, это фильм о жизни после смерти. Он умирает, когда теряет чувство собственного достоинства, когда символические банки с вареньем разбиваются. Он до этого очень много говорит со знакомой по предыдущему фильму Басковой мимикой, артикуляцией, жестикуляцией. Потом из него просто выкачивают воздух, он весь съеживается, ничего не может произнести, потом Светлана подчеркивает, как он совсем буквально падает в могилу, и эта метаморфоза дико крутая.

Владимир Лященко: Чудовищно, причем. Из всей органики он почему-то как Епифанцев, как карикатура. Епифанцев тут тоже, в принципе, непонятно, зачем. Я думаю, что здесь есть какая-то ирония в изображении карикатурного олигарха. По фильму, правда, кажется, что автор так себе и представляет заводского владельца. При том, что рабочие вроде как похожи на рабочих, а заводской владелец, если честно, не похож на владельца 2010-х.

Борис Нелепо: То есть ты считаешь, что Пахомов выбивается из органики фильма?

Владимир Лященко: На уровне идеи все нравилось изначально и даже в процессе просмотра мне очень хотелось, чтобы фильм мне понравился. Не столько документальность, сколько то, о чем мы говорили после показа: отстранение как способ изображения этих героев, рабочих, заводских активистов, но проблема была в том, что чисто на уровне органики Пахомов Сергей выбивается, он в игру не попадает. Я в принципе понимал, что это может быть приемом, но, по-моему, это не работает.

Василий Корецкий: Я смотрел фильм тоже два раза с нарастающим удовольствием, общался с Басковой и Осмоловским и поэтому теоретически хорошо подготовлен к дискуссии.

Роман Волобуев: Костя, знаете, в фильме «300 спартанцев» показана очень важная тактика, и я ее придерживаюсь: стоим, стоим, стоим, держимся, держимся, держимся, рано, рано, вот вы рано меня толкаете.

Константин Шавловский: Рома, может быть, вам есть, что сказать?

Борис Нелепо: Мне кажется, что мы подошли к главному моменту наших критических встреч, потому что я убежден, что это лучший фильм фестиваля, и думаю, что сейчас мы начнем активно спорить на эту тему. Я не знаю, с чего начать, потому что в приватных беседах мы много спорили о фильме Светланы, и у меня такое чувство, что мы все разными глазами посмотрели разные фильмы. Я вчера специально пошел смотреть фильм Светланы во второй раз — я смотрел его еще в апреле в черновой сборке, он мне адски понравился, и я не хотел на него идти, потому что очень хорошо помню. Решил просто заглянуть на пять минут посмотреть, как это выглядит на большом экране. Я думаю, это совершенно неважный опыт, потому что фильм Светланы — андеграундное кино, снятое за копейки, на свои же собственные деньги вне системы официального производства. И мне казалось, что его хорошо смотреть на проекции в маленьком зале или дома. Все вопросы, которые были при первом просмотре, отпали при втором. Дело в то, что у меня какой-то вечный диссонанс. Вчера мы смотрели фильм « » — весь зал хохотал, а я просто два часа страдал. Есть еще пара мерзких фильмов, я уже не помню их названий, где все тоже смеются. Я хохотал весь фильм «За Маркса...» при том, что фильм меня дико тронул, и мне все там нравится. Если говорить не о каких-то интерпретациях, а о прямом воздействии, то он на меня как на зрителя подействовал при втором просмотре еще круче, еще лучше, чем в первый раз. И я это могу связать с тем, что Баскова человек, который нашла свою правильную интонацию, выдержала ее от начала и до конца, поэтому у меня никаких вопросов нет.

Константин Шавловский: Всем добрый вечер, у нас сегодня четвертая встреча в рамках проекта «Пять вечеров», в котором мы обсуждаем фильмы конкурсной программы. Сегодня мы говорим о фильме «За Маркса...» Светланы Басковой. Я сразу же хочу отдать слово Борису Нелепо.

8 июня 2012Четвертый выпуск программы «Пять вечеров», в которой молодые кинокритики обсуждают конкурсные фильмы фестиваля « » вместе с их создателями, посвящен картине « ». Мы публикуем видеозапись и расшифровку встречи.Кинотавр-2012. Пять вечеров: Светлана Баскова

Журнал «Сеанс» | Кинотавр-2012. Пять вечеров: Светлана Баскова